* * *

 подводя итоги восьмидесятых,

можно смело сказать, что мы стали старше.

вероятно, без этих времен проклятых

не светило бы стать чем мы есть,

а также,

все мы -
вышли
из песен бардов и Грина;

и на первый снег восторженно глядя,

ощутим себя будто под пластилином,

но - людьми, которые - "Бога ради"...

впрочем, не мне судить.
и какого черта! -

отпустите туда, где когда-то жили.

пусть считался созданьем второго сорта,

и какие бы вороны ни кружили

над домами нашими и краями,

где нам, слава Богу, пожить случилось...

мы и в самом деле были друзьями,

разделяя по-братски
и спирт, и сырость
двух столиц,

и не вспомнить, скольких окраин,-

обо всем, что выпало, не жалея...

но теперь -
поодиночке - растаем:

серым снегом, под утюгом апреля...

от любви и картофельного салата

до травы и посаженого поэта,

от кота, которого многовато

в небольшой квартире, -
до пистолета.

от вина и прозы Хемингуэя -

до ревизии параллелей Маркса -

этот путь на совесть тобой проверен.

и оплачен жизнью.
и всякой краской.

пролетая над пятнами-городами,

предвкушая Аркадии приближенье,

уж конечно, не мысли о Магадане

вызовут головокруженье.

и когда, окутавшись зябким дымом,

швартовался автобус на летном поле,

ты себя не чувствовал пилигримом,

ощущая потребность лишь в алкоголе.

сидя в кресле, прикладываясь ко фляге -

с обязательной мыслью, что все, приехал -

глядя
на развевающиеся флаги,

отчего-то, право же, не до смеха.

да и то сказать -
не создай кумира:

ведь и сам не ведаешь, чего ищешь:

для тебя - что Северная Пальмира,

что раскопы древнего городища.

и пока живешь - вот и слава Богу -

отмечаешь
и два Рождества, и Пурим.
старый коврик потеребишь у порога,
и в дверях обронишь:
давай закурим.